Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

Smelovnogu

Блядь с дипломом

*
Трубили горнисты беспечно
И лошади строились в ряд,
И мне полюбился конечно, конечно
С барсучьим султаном солдат.


Все-таки ap428 – глыба и матерый человечище.
Я вот к примеру никогда в жизни не произносил выражение "я служил в армии". Всегда для такой надобности у меня имелась готовая формулировка: "отбывал армейскую повинность". Кто хихикал, кто говорил, что я ни хера не патриот (ага, точно. Ни хера я не патриот), кто считал это бравадой – в общем, реакции были разными, но формулировка, раз придуманная, никогда не менялась.

И вот я нахожу ее же у упомянутого юзера. Мда.

Армию я на самом деле отбывал, и неча прикидываться. Пользы стране от моего двухлетнего нахождения за забором не было никакусенькой. Мне же – большая. Ну об этом в другой раз.

С краю нашего гарнизона (Витебск-Северный) был расположен стадион и клуб, средоточие культурной и половой жизни полка. Клубом командовал капитан Анненков – мирный жиртрест с багровой физиономией невероятного размера. Фактически же заведение было отдано Чусу. О Чусе также будет отдельный сказ.

Стадионом как таковым не командовал никто, и этот вакуум власти был перманентно заполнен половой истомой. Стадионом правил не благонадежный дух спортивного состязания во славу советского оружия, а исключительно базовый инстинкт.

Забор спортсооружения никто уже и не пытался отремонтировать. Что толку переводить деньги и время. Видимо, кто-то умный наверху сознательно решил оставить солдатам эту дырдочку для стравливания давления в яйцах.

Поэтому вечерами (а как упоительны бывали в Витебске вечера! Какие пронзительные краски обрушивала на гормонально бушующих солдат прозрачная белорусская осень! Какие закаты пылали! Эти цвета я видел только на японских гравюрах и искренне считал, что в природе подобного не случается. Как непередаваемо легки и невозвратимы были летние долгие сумерки!) на стадионе бурлила настоящая жизнь.

Витебск вообще женский город. Как Иваново. Текстиль, обувная промышленность, часовые заводы. Общежитие одного текстильного комбината, к примеру, в городе было известно как Стакан – за граненую форму; среди военных оно называлось не иначе как ЦПХ – Центральное Пиздохранилище.

Для удовлетворения инстинктов не обязательно было ходить в самоволки. Охочие до суровой ласки девки сами прорывались на стадион и чуть ли не рядами выстраивались на смотрины. Выбор был практически неограничен. Без подруги оставался лишь самый последний каракалпак либо тот, кто по какой-то причине сознательно избрал путь воздержания. Такие идиоты обычно крутились вокруг турников и брусьев, и к ним из девок мало кто подходил, только неопытные, впервые пришедшие на наш люперкалий.

Вовсе необязательно все девки на стадионе были шалавами. Были там и те, кто на самом деле любил кого-то из солдат, они встречались со своими избранниками, и за малостью количества их все знали и без отказа выполняли их просьбы позвать нужного солдата. Однако большинство таки было полупрофессиональным.

Почему полу? – потому что профессионалы за работу деньги берут, а эти еще и сами были готовы заплатить.

Среди них легендами выделялись Зоя из Подберезья и Оксана из Журжева – деревенек неподалеку от нашей окраины Витебска. Начав половую жизнь на стадионе в возрасте лет тринадцати, эти дамы пережили не одно и не два поколения солдат. Зоя, уже в почтенном возрасте "под тридцать", одно время пару месяцев жила в пустой цистерне топливозаправщика на складе техники НЗ. Ей туда носили еду, выпивку, организовали там ее быт как полагается – даже из ближайшего караульного городка ухитрялись тайно носить горячую воду для ее подмовений и постирушек.

Потом каким-то несчастным случаем Зою обнаружили, всем дали пизды, Зою выкинули – а что толку. Зов крови буквально на следющий же вечер снова привел ее на стадион.

Майор Галеев был в хроническом бешенстве по поводу солдатского блядства. Он воевал с походами личного состава на стадион, как только мог, но поскольку ежевечерне лично стоять на пути грозно вздетых солдатских елд майору не позволяла жена (муж ей был нужен дома), перед отбытием домой он имел обыкновение построить личный состав и дать представление.

Зоя! Это же!.. Это же!!.. Это же!!! Это же блядь С ДИПЛОМОМ!!! – голосил майор, ураганом носясь вдоль строя. – Это же на хуй триппер на усю оставшуюся жизнь!!! Там же не пизда!!! Хто тут москвич?? Хто, блядь, москвич, яби его мать?!! Рядовой Д., вы што, не москвич уже, или не слышите, што я тут вас спрашиваю? Там же не пизда!!! Вот у Москве есть станция метро "Красные ворота" – так это у ее честь назвали!!! Я вас прадупраждаю, если блядь кого свалит вянерыческая болезнь, я от нарадов освобождать не буду! Прапаршчык!!! Слядить за личным составом!!! Значыть, на стадион хто пойдеть – строем!! У сопровождении старшаго! И праверать, праверать, праверать!!!!

Надо заметить, что таки да, за все два года моего пребывания за забором в нашей роте охраны не было ни одного случая вензаболевания. А в других подразделениях ряды сезонно редели.

Впрочем, я думаю, это потому что наши солдаты сами брезговали шалавами. У большинства были подруги в городе.

Зоин же конец был горек и страшен. Зимней ночью ее, пришедшую поебаться к знакомому солдату сквозь пургу на аэродром, намотало на метлу снегоуборочной машины.
Избранник, которую ночь подряд не спавший, вел свой уборочный снаряд по взлетной полосе практически вслепую, ориентируясь только на огни, чтобы развернуться и поехать назад. Так он и утюжил полосу туда-сюда, сменяясь на несколько часов чтобы только закрыть глаза и выключиться ненадолго, и снова в работу.
Он, конечно, сквозь метель не заметил, как к машине подбежала девка. Она было уцепилась за ручку двери и поставила ногу на подножку, но сорвалась и попала прямо под вращающийся щетинистый вал.

Жива, кстати, осталась, хотя переломало ее по всем направлениям.

Пока еще глотка глотает,
Пока еще зубы скрипят
Мой голос, мой голос тебя прославляет,
С барсучьим султаном солдат!